Андерсен и Паустовский. Сказки о реальном мире
Дебют Новейший Завет История Избранная Страна Пророки Присказка Альфа Зеи Форум


Чёрный аист в Мещёрском Заповеднике
О Володе Высоцком я песню придумать хотел
Но дрожала рука и мотив со стихом не сходился
Белый аист московский на белое небо взлетел
Чёрный аист московский на чёрную землю спустился

      Булат Окуджава "О Володе Высоцком"

      Черный аист отличается от белого аиста (C. nigra). Он мельче белого аиста и никогда не селится возле человеческого жилья – это лесная птица. Кроме того, черные аисты не только умеют трещать клювом, как белые, но могут издавать настоящие горловые звуки, что-то вроде «че-ли» или «чин-лин». Численность этого аиста неуклонно сокращается, и он занесен в Красную книгу.

      Из учебника по Биологии.


Двенадцать апостолов Новейшего Завета

      Основным тезисом в этой статье является факт, что Ганс Христиан Андерсен и Константин Георгиевич Паустовский - это один и тот же человек. Паустовский, который считался "русским советским писателем" особенно прославился тем, что фактически воспел красоты Мещёрского края, как составной части Средней Руси, которая считается в проекте Старая Индийская Защита "Избранной Землёй". Главным символом Окского заповедника в Мещёре, да и наверное всего Мещёрского края является "Чёрный Аист".

      Ганс Христиан Андерсен был известнейший в мире датский сказочник, который в отличие от многих других не заимствовал сюжеты для сказок из народного фольклора или полной фантазии, а брал их из той жизни, которую он видел вокруг себя. Ему не нужно было выдумывать сказку, он просто мог "вдохнуть сказку" во что угодно - в самую обычную жизнь. То есть самую обычную жизнь превратить в сказку.

      Очевидно, что жизнь социалистической России не могла быть названа "сказочной" никак - гражданские войны, коллективизация, культ личности Сталина, массовые репрессии сделали Россию одной из самых страшных стран мира. Общее течение "социалистического реализма" пыталось представить реальную жизнь, как отражение теории марксизма ленинизма. С какой-то точки зрения социалистический реализм так же представлял "сказку о реальности". Но эта сказка о реальности имела вполне конкретную идеологическую цель - поддержать линию партии и поддержать теорию марксизма-ленинизма.

      Творчество Паустовского не может быть названо "социалистическим реализмом", поскольку никакой марксистко-ленинской идеологии, а значит явной "лжи" Природе в его творчестве не наблюдается. Он не воспринимает "теории, по которым живёт Россия", как нечто первичное, а только как некий фон, на котором он может рисовать свои сказки.

      Раннее творчество Паустовского очень экзотично. Он сам об этом пишет таким образом.

      В юности я пережил увлечение экзотикой. Желание необыкновенного преследовало меня с детства. В скучной киевской квартире, где прошло это детство, вокруг меня постоянно шумел ветер необычайного. Я вызывал его силой собственного мальчишеского воображения.
      Ветер этот приносил запах тисовых лесов, пену атлантического прибоя, раскаты тропической грозы, звон эоловой арфы. Но пёстрый мир экзотики существовал только в моей фантазии. Я никогда не видел ни тёмных тисовых лесов, ни Атлантического океана, ни тропиков и ни разу не слышал эоловой арфы.

      Моё состояние можно было определить двумя словами: восхищение перед воображаемым миром и - тоска из-за невозможности увидеть его. Эти два чувства преобладали в моих юношеских стихах и первой незрелой прозе. Сама по себе экзотика оторвана от жизни, тогда как романтика уходит в неё всеми корнями и питается всеми её драгоценными соками. Я ушёл от экзотики, но я не ушёл от романтики, и никогда не уйду - от очистительного её огня, порыва к человечности и душевной щедрости, от постоянного её непокоя.

      Паустовский смог воспеть социалистическую Россию, то есть посмотреть на неё глазами датского сказочника и попробовать найти в такой совершенно искусственной и нереальной жизни что-то романтическое и возвышенное. При этом он отталкивался не от обычного предмета "Фэнтэзи", а от "Фэнтэзи" созданного Солярисом, поскольку социалистическое общество можно считать аналогом фантазии обычного писателя или художника. С этой точки зрения Паустовский является по определению писателем, пишущим в стиле "Фэнтэзи", но объектом его "Фэнтэзи" является не его собственный мозг, а нереальный, искусственный мир, созданный Солярисом.

      Главное его создание - это романтика Мещёрского края. Окский заповедник - это центральное образование в Мещёре основным символом, которого является Чёрный Аист. Главный пункт Окского Заповедника называется Брыкин Бор. Это название связано с одним разбойником, который поселился в этом посёлке для того, чтобы грабить суда, проходившие по Волге. Интересно, что если поискать какие-либо литературные произведения, посвящённые Мещёрскому краю можно почувствовать "ноты" Паустовского.

      Ганс Христиан Андерсен, как и следовало ожидать, является самым любимым писателем для Паустовского. Он пишет о нём как о боге и книжки про Андерсена в середине 20 века выходят обычно с предисловием Паустовского.

      Мне было всего семь лет, когда я познакомился с писателем Кристианом Андерсеном.
      Случилось это в зимний вечер 31 декабря 1899 года, - всего за несколько часов до наступления двадцатого столетия. Весёлый датский сказочник встретил меня на пороге нового века.
      Но долго рассматривал меня, прищурив один глаз и посмеиваясь, потом достал из кармана белоснежный душистый платок, встряхнул им, и из платка выпала большая белая роза. Сразу же вся комната наполнилась её серебреным звоном. Оказалось, что это звенят лепестки розы, ударившись о кирпичный пол подвала, где жила тогда наша семья.
      Я должен сказать, что этот случай с Андерсеном был тем явлением, которое старомодные писатели называли сном наяву. Просто это мне должно быть привиделось.

      Так, по-видимому, Паустовский встретился с самим собой. На основании предположения о том, что Андерсен и Паустовский - это один и тот же человек, можно сделать очень много психоаналитических исследований по поводу природы "несметных сокровищ внутри себя" и каким образом эти сокровища можно передать от одной жизни к другой и какой эффект при этом может возникнуть, когда человек встречается с самим собой.

      Очень интересно сравнить, например такие полярные пары, как Герцен-Солженицин и Андерсен-Паустовкий. Оба соответствующих человека писали примерно в одно тоже время, то первая пара - это материалисты, а вторая пара идеалисты. Оба описывают реальный мир вокруг себя. Но Герцен описывает "реальный материальный мир", а Андерсен - "романтический имидж той же самой жизни". Аналогично, Солженицын смотрит на жизнь России с точки знания чистого материализма и проблем преступного государства, а Паустовский смотрит на то же самое государство как объект для создания своей романтики. В его представлении очевидно не существует ни сталинских лагерей, ни Гулагов - только романтика реального мира и романтика обычной русской Природы.

      Романтическая настроенность не противоречит простому интересу к "грубой" жизни и любви к ней. Во всех областях действительности и человеческой деятельности, за редкими исключениями, заложены зёрна романтики.
      Их можно не заметить и растоптать или, наоборот, дать им возможность разрастись, украсить и облагородить своим цветением внутренний мир человека. Романтичность свойственна всему, в частности науке и познанию. Чем больше знает человек, тем полнее он воспринимает действительность, тем теснее его окружает поэзия и тем он счастливее.
      Наоборот, невежественность делает человека равнодушным в миру, а равнодушие растёт медленно, но необратимо, как раковая опухоль. Жизнь в сознании равнодушного быстро вянет, сереет, огромные пласты её отмирают, и в конце концов равнодушный человек остаётся наедине со своим невежеством и своим жалким благополучием.

      Истинное счастье - это, прежде всего удел знающих, удел ищущих и мечтателей.

      Самое большое, простое и бесхитростное счастье я нашёл в лесном Мещёрскому краю. Средней России - и только ей - я обязан большинством написанных мною вещей. Перечисление их займёт много места.
      Так иногда бывает: увидишь какую-нибудь полевую дорогу или деревушку на косогоре - и вдруг вспомнишь, что уже видел её когда-то очень давно, может быть даже во сне, но полюбил всем сердцем.
      Так случилось у меня и со Средней Россией. Она завладела мной сразу и навсегда. Я ощутил её, как свою настоящую давнюю родину и почувствовал себя русским до последней прожилки.
      С тех пор я не знаю ничего более близкого мне, чем наши простые русские люди, и ничего более прекрасного, чем наша земля.


© Сергей BioSerge "Старая Индийская Защита"       Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru