Творчество Фридриха Ницше и личная жизнь языка Java
Дебют Новейший Завет История Избранная Страна Пророки Присказка Альфа Зеи Форум


На что похожа жизнь программы на языке Java?
      Взгляни! Я пресытился своей мудростью, как пчела, собравшая слишком много мёду; мне нужны руки, простёртые ко мне.
      Я хотел бы одарять и наделять до тех пор, пока мудрые среди людей не стали бы опять радоваться безумству своему, а бедные - богатству своему.
      Для этого я должен спуститься вниз: как делаешь ты каждый вечер, окунаясь в море и неся свой свет на другую сторону мира, ты богатейшее светило.
      - и только когда вы все отречётесь от меня, я вернусь к вам.
      Вы смотрите вверх, когда вы стремитесь подняться. А я смотрю вниз, ибо я поднялся.
      Кто поднимается на высочайшие горы, тот смеётся над всякой трагедией сцены и жизни

      Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"


Основные идеи проекта Старая Индийская Защита

      Язык Java был спроектирован под девизом "написано один раз, выполняется везде", "Write once, run anywhere". С самой общей точки зрения это утверждение представляет собой главную цель того, что в мире объектно-ориентированного программирования называется "интерфейс". Для того чтобы однажды написанная программа подходила для чего угодно, язык и структура того, как язык общается с внешним миром, должно быть разработано особенно тщательно. Так, складывается впечатление, что программы, написанные на языке Java, причём программы любого уровня сложности, могут спокойно идти на чём угодно, включая даже карманные калькуляторы, если для них написать правильный компилятор.

      Java Virtual Machine была даже имплементирована на FPGA. Сотовые телефоны используют только игры, написанные на языке Java, другие языки не могут существовать в таких условиях. Для программы на языке Java не существует никаких видимых ограничений ни по архитектуре микропроцессоров, ни по структуре и размеру памяти - они может исполняться буквально везде. Это очень похоже на то, как ведёт себя хорошая армия. Главной силой и качеством правильно укомплектованной армии, является возможность выживания и обеспечения нормального функционирования в самых сложных и непредсказуемых условиях. Как смог язык Java достичь таких высот в обороноспособности своей программы? Почему другие компьютерные языки не были способны даже на сравнимый уровень жизнеспособности?

      Самое главное - Java находится на самой высокой ступени абстракции. Исходя из языка не существует никаких реальных объектов, связанных с компьютерной архитектурой. Для Java applets предполагалось существование на территории чужого, враждебного компьютера, который должен всеми возможными способами ограничить доступ чужой программы, которую тот загружает по сети в доступе на свою систему. Java applet имеет возможность общаться только с тем компьютером, откуда он пришёл, он не имеет доступа на hard disk и прямого доступа в память. Когда он открывает окно, то это окно резко отмечается полосой, которая однозначно говорит, что это "чужая программа", аналогично тому, как в фашисткой Германии отмечали всех евреев жёлтыми звёздочками на рукавах.

      Таким образом, программа должна была научиться существовать без прямой поддержки того компьютера, на котором она запускалась, выполняя всю логику и все возможности внутри себя, абсолютно самодостаточно. Не правда ли такая позиция компьютерного языка очень напоминает позицию евреев во всех странах, где они проживали до создания государства Израиль. Java так же может создавать программы, которые используют базовый компьютер, как свой родной, то есть возможности языка совершенно не ограничены простыми applets, это также могут быть и applications. Для того чтобы любая программа на языке Java могла быть адаптирована к любой архитектуре, такая программа транслируется в byte codes которые соответствуют stack architecture, то самой архаичной компьютерной архитектуре, оставшейся со времён таких динозавров, как UNIVAC или Burroughs B5000.

      Stack architecture даже не совместима с такой базовой современной системой, Turning machine, на основе которой построена вся современная компьютерная техника, CISC и RISC архитектуры. Как это напоминает евреев, которые до сих пор ещё живут временами "Исхода" и оригинального монотеизма Моисея, когда все "нормальные" люди уже давно перешли кто на Христианство, кто на Ислам. Тем не менее, простейшая stack architecture даёт максимальную плотность кода и может транслироваться на любую другую архитектуру, чего нельзя сказать о других системах. Все религии имеют в своей основе монотеизм Моисея, но ни одна религия не может удовлетворить принципу "Write once, run anywhere", поскольку существуют серьёзные ограничения национального и культурного характера.

      Программа на языке Java живёт в области виртуальных понятий и любое общение с реальностью компьютерных архитектур происходит посредством максимально упрощённого и наиболее абстрактного интерфейса, который осуществляется посредством stack architecture. Благодаря такой серьёзной ограниченности языка в доступе к ресурсам, он смог аномально развиться "изнутри", так, чтобы иметь всё необходимое при любых обстоятельствах, быть самодостаточным в любых условиях и осуществить также принцип "всё своё ношу с собой".

      Благодаря такой максимально упрощённой логике построения языка, ориентированной на максимальную независимость, общение с таким языком со стороны других языков и других структур очень затруднено. Когда какая-либо организация решает перейти на программирование на языке Java, то это обычно означает полный переход всего, всей логики системы на логику и систему языка Java. Многие части системы в компаниях могут быть написаны на C, C++, Perl, итд. при переходе на Java, нужно переписывать всё - новые модули не будут совместимы со старыми на программном уровне. Не смотря на то, что Java - это полнофункциональный и самодостаточный язык, который смог развиться в условиях дефицита доступа к ресурсам, то есть в условиях самого оптимального развития, на любой современной архитектуре он чужой, требуется дополнительный компилятор, чтобы транслировать программу, написанную на Java в машинные коды каждого отдельного компьютера.

      Оказывается, что при прочих равных условиях, программы на языке Java идут медленнее, чем программы, написанные исключительно для данной архитектуры. Так, на операционной системе Windows, скорость "родных" программ на плюсах несравнимо выше скорости программ написанных на языке Java. В связи с такими специфическими особенностями, Java всё-таки отвоевала себе вполне твёрдое место, куда не так просто залезть другим архитектурам - это маленькие сотовые телефоны, где могут существовать Java игры, а также крупные архаичные банковские системы, где никакие другие языки просто не способны выжить. Поскольку банк не может так просто изменить всю свою структуру, это связано с бизнесом, который не может выключаться ни на минуту, то проще, оказывается, сделать красивый внешний вид для очередного динозавра, который как-то ещё работает...

      Один из самых эффективных литературных интерфейсов был написан Фридрихом Ницше для идеи "сверхчеловека". Этот интерфейс был имплементирован в реальном мире Адольфом Гитлером. То, при каких условиях создавался "сверхчеловек" в произведениях Ницше, может отчасти отражать образ жизни, который вёл этот человек и этот образ жизни вполне коррелирует с тем, как чувствует себя программа на языке Java, находясь на "чужом" компьютере и общаясь с миром через stack architecture byte codes. "Так говорил Заратустра" - это произведение, которое происходит в совершенно абстрактных условиях, вне времени и пространства и включает в себя мифологический персонаж, который не имеет никакого отношения к реальному миру. С формальной точки зрения, это произведение - простая и технически совершенная сказка, а поэтому не может представлять никакой опасности. Но "внутренняя температура" такой сказки вполне соответствует "температуре фашизма".

      Стефан Цвейг, будучи прекрасным психологом, так описывает жизнь Фридриха Ницше:

      Трагедия Фридриха Ницше - монодрама: на сцене своей краткой жизни он сам является единственным действующим лицом. В каждом лавиной низвергающемся акте стоит одинокий борец под грозовым небом своей судьбы; никого нет рядом с ним, никого вокруг него, не видно женщины, которая смягчала бы своим присутствием напряженную атмосферу. Всякое движение исходит только от него: несколько фигур, вначале мелькающих в его тени, сопровождают его отважную борьбу немыми жестами изумления и страха и постепенно отступают как бы перед лицом опасности. Никто не решается вступить в круг этой судьбы; всю свою жизнь говорит, борется, страдает Ницше в одиночестве. Его речь не обращена ни к кому, и никто не отвечает на нее.

      Лишена партнеров, лишена реплик, лишена слушателей эта беспримерная в своем героизме трагедия Фридриха Ницше; нет в ней и места действия, нет пейзажа, декораций, костюмов: она разыгрывается как бы в безвоздушном пространстве мысли.

      В действительности, декорация остается в этой трагедии неизменной: замкнутость, одиночество, мрачное, бессловесное, безответное одиночество, непроницаемый стеклянный колпак, покрывающий, окружающий его мышление, одиночество без цветов, без красок и звуков, без зверей и людей, одиночество даже без божества, оцепенелое, опустошенное одиночество первобытного мира - мира довременного и пережившего все времена. И особенно ужасна, особенно невыносима и в то же время особенно причудлива и непостижима пустынность, безотрадность его мира тем, что этот глетчер, эта скала одиночества высится среди американизированной страны с семидесятимиллионным населением, в центре новой Германии, которая звенит и свистит железными дорогами и телеграфом, гремит шумом и гамом сборищ, в центре болезненно-любознательной культуры, которая ежегодно выбрасывает в мир сорок тысяч книг, в сотне университетов ищет новых проблем, в сотнях театров ежедневно смотрит трагедии - и в то же время ничего не чует, ничего не знает, ничего не подозревает об этой величайшей драме человеческого духа, которая разыгрывается в самом ее центре, в ее самом глубоком ядре.

      Беспокойство овладевает трагическим актером, замечающим, что он говорит в пустоту; он повышает голос, он кричит, жестикулирует с удвоенной энергией, - лишь бы возбудить отклик или хотя бы крик возмущения. Он присоединяет к своей речи музыку, манящую, пьянящую, дионисийскую музыку, - но никто уже не слушает его. Он превращает свою трагедию в арлекинаду, смеется язвительным, насильственным смехом, принуждает свои фразы кувыркаться и совершать акробатические salto mortale, - чтобы вымученной гримасой привлечь слушателей к ужасному смыслу представления, - но никто не аплодирует ему. И вот он придумывает танец, танец среди мечей; израненный, истерзанный, обливаясь кровью, он показывает миру свое новое, смертоносное искусство, - никто не понимает значения этих рыдающих шуток, никто не подозревает смертельной страсти в этой наигранной легкости. Без слушателей, без отклика доигрывает он перед пустыми стульями самую потрясающую драму человеческого духа, какая была показана нашему веку упадка.

      Человек, замкнутый сам на себе, который таким образом, накачивает себя изнутри, не имея никакого реального выхода силе своего чувства выражаясь на языке физики, повышает свою внутреннюю духовную температуру. Для внешнего мира, его температура совершенно обычна, но внутри всё оказывается, раскалено до бела. Так, если рассмотреть атом, который находится в термодинамическом равновесии со средой, то его температура равна температуре окружающей среды. Но если электроны внутри такого атома находятся в равновесии и излучением при температуре соответствующей, например 6000К излучения абсолютно чёрного тела, то понятие о температуре атома становится неоднозначной. Если при этом ядро такого атома находится в равновесии с другим, более низкочастотным излучением при температуре 100 000К, то понятие "температура атома" становится вдвойне неоднозначной.

      В соответствии с гипотезой проекта Старая Индийская Защита, Фридрих Ницше в прошлом был не кто иной, как знаменитый Тамерлан, а, следовательно, та энергия и страсть, которая двигала Тамерланом, смогла отобразится в литературном творчестве, причём благодаря полной замкнутости писателя. Если какой-то человек всё-таки как-то общается с внешней средой, то, так или иначе, эта внешняя среда может влиять на творчество и внутреннюю температуру, снижая её. Если никакого влияния снаружи нет, то энергия имеет тенденцию концентрироваться внутри писателя и отражаться в его произведениях. Внешняя среда для такого человека должна играть роль охлаждающего контура в ядерном реакторе. Если такого контура нет, то увеличение энергии может привести к фатальным последствиям. Внутренняя температура "Заратустры" и других произведений Ницше оказалась на такой высоте, что смогла определить "реальную температуру" немецкого общества времён национал-социализма в фашисткой Германии.

      Возвращаясь к Java и евреям, то можно сказать, что в обоих случаях был осуществлён принцип внутреннего накопления энергии. Развитие языка Java в условиях "дефицита всего" привела к созданию наиболее эффективного и функционального полностью самодостаточного и совершенно замкнутого на себе языка армейского типа. При условии наличия реинкарнации или механизма для передачи "духовных сокровищ" от одной жизни к другой, евреи смогли развиться наиболее самодостаточно, что позволяет им выживать в самых неприхотливых условиях и дефиците "доступа к средствам". Это делает евреев значительно более сильными по сравнению с другими нациями в вопросах приспособления к любым обществам и культурам, включая также и квази-еврейскую "израильскую" культуру. Но тех, кто идёт вразрез, обычно вешают на фонарях...

      Русские аналогично развивались очень обособлено от других народов, но это развитие шло в своей стране и всеми вместе. Сила русских заключается в единстве всего народа, как одного целого. Сила евреев в каждом отдельном еврее, как личности, способной противостоять всему обществу в одиночку.

      Если проследить развитие температуры русских, окажется, что до революции 1917 года "внутренняя температура" была очень высокой. Это вылилось в бешенство революции, когда эта энергия перешла в кинетическую, "внешнюю энергию". В результате развития советского государства на уровне Брежневского застоя, кинетическая энергия опять была минимальна, всё опять ушло "внутрь". После того, как призыв "Мы ждём перемен" вылился в новую революцию Горбачёва, внутренняя энергия опять упала до нуля. Сегодня уже никто не ждёт перемен. Внутренняя температура современного русского общества, судя по уровню культуры, близка к абсолютному нулю, все делают деньги - какая тут культура? Механизм такого колебательного процесса может быть промоделирован простым дифференциальным уравнением и это рассматривается в отдельной статье.


© Амерзон Тимирзяев "Старая Индийская Защита"       Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru